Густав Климт: эротика и золото — как одно стало языком другого

Семейная мастерская: откуда в его картинах золото

Густав Климт родился в 1862 году в венском предместье Баумгартен в семье небогатого гравера Эрнста Климта. Отец зарабатывал гравировкой по золоту, и дети росли среди инструментов, металла и ежедневной тонкой работы с поверхностью. Мать, Анна, готовилась к карьере певицы, но на сцену так и не вышла. Биографы часто отмечают, что в доме соединились две очень разные вещи: холодное прикладное ремесло и несбывшаяся музыкальность.

В четырнадцать лет Климт поступил в Венскую школу прикладного искусства, где учился академическому рисунку и декоративным техникам. Это существенная деталь: он не был самоучкой-бунтарём, он был ремесленником с очень хорошей школой. Вместе с братом Эрнстом и Францем Матчем он открыл мастерскую и брал заказы на роспись театральных и музейных интерьеров: потолки Бургтеатра, лестницы Художественно-исторического музея. За эти работы он получил от императора высокую награду.

Психологически здесь видно первое важное: золото вошло в его язык не как символ роскоши, а как знакомое семейное ремесло. То, чем отец зарабатывал скромные деньги, сын постепенно превратил в способ говорить о желании, теле и красоте.

Когда заказчики назвали его работы порнографией

В конце 1890-х Климт получил большой государственный заказ: росписи для потолка актового зала Венского университета. Он представил аллегорические полотна «Философия», «Медицина» и позже «Юриспруденция». Вместо привычных триумфальных образов науки зрители увидели обнажённые тела, страдание, поток человеческих фигур — и это вызвало бурю.

Часть профессоров и прессы обвинила художника в непристойности. Показательно, что на Всемирной выставке в Париже в 1900 году «Философия» получила высокую награду — то есть за пределами Вены работа читалась иначе. Внутри страны конфликт только нарастал. В итоге Климт вернул министерству гонорар и забрал полотна себе; установить их в университете так и не удалось. Позже эти работы погибли в пожаре 1945 года, и сегодня о них судят в основном по подготовительным материалам и старым фотографиям.

Этот эпизод хорошо показывает одну из его черт: он не шёл на компромисс ради спокойствия. Можно предположить, что отказ переделать работу был для него вопросом не упрямства, а профессионального самоуважения — он сдавал заказчику то, что считал сделанным.

Как золото стало языком чувственности

В начале 1900-х Климт увидел византийские мозаики в Равенне, и это, по мнению большинства исследователей, сильно повлияло на его так называемый золотой период. Он начал использовать настоящее сусальное золото прямо в станковой живописи — приём, который до него применяли скорее в декоративных и культовых работах, чем в портрете. Так появились «Портрет Адели Блох-Бауэр I», «Поцелуй», фриз для дворца Стокле в Брюсселе.

Здесь стоит развести две вещи, которые легко спутать. Орнамент у Климта — плотный, повторяющийся, почти геометрический: квадраты, спирали, треугольники, золотые плоскости. А тело внутри этого орнамента — живое, тёплое, часто обнажённое и почти всегда женское. Плоскостной декор не отвлекает от чувственности, он её обрамляет.

Как это понимать? Осторожная интерпретация звучит так: орнамент выполнял роль рамы и доспеха одновременно. Плотная, повторяющаяся структура давала устойчивость и приличия, внутри которых можно было позволить себе откровенность. Так работает не только у художников: многие люди прячут сильные чувства за строгим порядком, формой, ритуалом.

Тысячи рисунков, которые он не выставлял

Отдельная часть наследия Климта — графические листы. Он рисовал постоянно: наброски, этюды, быстрые линии в блокноте. Значительная часть этих работ — изображения обнажённых женщин, в том числе в откровенных позах и в сценах близости между женщинами. Известно, что эти рисунки он в основном не показывал публике и не продавал: они оставались в мастерской.

Получается любопытная двойственность. Публично Климт работал с чувственностью в сдержанно-декоративной оболочке: портреты, панно, фризы для экспозиций Сецессиона. Приватно он вёл почти дневниковую графику, где никаких золотых рамок не было вовсе. Многие биографы связывают это с тем, что рисунок был для него способом ежедневной практики и личной свободы, а не товаром.

Из этого можно взять простую мысль: у творческого человека часто есть публичный язык и язык для себя. Проблемы начинаются не тогда, когда они различаются, а тогда, когда один из них исчезает совсем.

Эмилия Флёге, модели и нестандартные отношения

Самой устойчивой фигурой в жизни Климта была Эмилия Флёге — венская модельер, сестра Хелен, вышедшей замуж за его брата Эрнста. Климт и Флёге общались несколько десятилетий, вместе проводили лето на озере Аттерзе, он отправлял ей множество открыток из поездок. Брак они так и не заключили. Биографы до сих пор спорят, были ли их отношения физическими: одни считают союз глубоко близким, но не супружеским, другие осторожно называют его романтическим.

Кроме этого, известно, что Климт поддерживал отношения с моделями и что у него были дети вне брака. Чаще всего называют имя Густава Уцицкого, впоследствии известного кинорежиссёра, отца которого связывают с Климтом. Цифры, которые встречаются в популярных пересказах, сильно расходятся, и подтвердить их документально целиком не получается. Здесь честнее сказать так: детей, вероятно, было несколько, а точные данные оспариваются.

Что тут важно психологически: Климт не выстраивал отношения по стандартному сценарию, но и не выглядит человеком, который их избегал. Скорее он удерживал формат, при котором близость не требовала бы слияния быта, обязательств и общей территории. Для многих людей это неудобная, но рабочая конфигурация — и она имеет свою цену в виде неопределённости для всех участников.

Быт: мастерская в Хитцинге, халат, сёстры и кошки

Внешне жизнь Климта была устроена очень просто. До самой смерти он жил с матерью и незамужними сёстрами. Работал в мастерской с садом в Хитцинге, а летом — на Аттерзе, где много писал пейзажи. По воспоминаниям современников, дома и в мастерской он ходил в просторном синем халате, держал кошек, вставал рано, работал сосредоточенно, почти не давал интервью и не любил публичных речей.

Ему приписывают фразу о том, что тот, кто хочет узнать о нём как о художнике, должен смотреть на его картины. Точный контекст этой реплики в разных источниках передаётся по-разному, но общий смысл совпадает с тем, как он вёл себя: минимум объяснений, максимум работы.

Такой распорядок важен для понимания его образа. Легенда рисует Климта чувственным гедонистом, а быт описывает скорее человека с устойчивыми ритуалами, скромными привычками и высокой дисциплиной. Страсть в его случае жила в картинах и рисунках, а не в светской жизни.

Где заканчивается факт и начинается миф

Вокруг Климта наросло много красивых историй, и с ними стоит обращаться осторожно. Легенда о неотразимом соблазнителе с десятками внебрачных детей — скорее позднейшее украшение биографии, чем проверенное знание. Рассказы о его быте вроде привычки обходиться без белья идут из мемуаров и пересказов, а не из документов. Многие исследователи прямо называют такие детали частью венского мифа о художнике-язычнике, который активно конструировали уже после его смерти.

Отдельная сюжетная линия — история портретов Адели Блох-Бауэр. После нескольких лет судебных разбирательств в конце 1990-х и в 2000-х годах картины, находившиеся в Австрии, были переданы наследникам семьи, пострадавшей от нацистских конфискаций. Один из портретов был затем продан за рекордную для того времени сумму. Это факт из истории права и музейного дела, а не свидетельство о личных отношениях художника и модели: домыслы о романе между ними остаются домыслами.

Умер Климт в 1918 году: в январе его настиг инсульт, затем он заболел пневмонией, которая шла в тот год вместе с эпидемией гриппа. Множество работ осталось незаконченными. Ни дневников, ни подробных автобиографических текстов он не оставил, и именно поэтому любое объяснение его мотивов остаётся версией, а не знанием.

Что из этой истории можно взять себе

Первое и, пожалуй, главное — связь мастерства и свободы. Климт смог позволить себе быть откровенным именно потому, что был превосходным ремесленником с раннего возраста. Свобода в высказывании обычно опирается на технику, а не заменяет её.

Второе — идея разных регистров. У него были работы для публики и работы для себя, и эти регистры не смешивались. Если человек чувствует, что не может быть собой нигде, стоит спросить: есть ли у него вообще приватное пространство для выражения, не предназначенное для оценки.

Третье — про цену прямоты. Скандал вокруг университетских росписей стоил Климту государственных заказов и репутации в академических кругах. Он выиграл в другом: сохранил право делать так, как считает нужным, и получил признание за пределами Вены. Так бывает не всегда, но иллюзия, что прямота не имеет цены, тоже неверна.

Четвёртое — про отношения вне шаблона. Формат, который выбрали Климт и Флёге, не подходит всем и не является образцом. Но он напоминает, что близость может выглядеть по-разному, а вопрос стоит не «правильно ли это», а «устраивает ли это всех участников и что каждый из них получает».

И последнее — про осторожность с чужими легендами. Даже о человеке, о котором написаны десятки книг, многое остаётся неизвестным. Это полезно помнить и когда мы строим образы знаменитостей, и когда строим образы людей рядом с собой.

Если тема творчества, чувственности и внутренних запретов отзывается лично вам и мешает жить, разговор с психологом или психотерапевтом может помочь разобраться, где ваш собственный язык, а где чужие ожидания.

• Проверьте, есть ли у вас занятие, которое вы делаете только для себя и не показываете никому.
• Отделите мастерство от самовыражения: сначала техника, потом свобода.
• Заранее решите, какую цену вы готовы платить за прямоту в спорном вопросе.
• В нестандартных отношениях проговаривайте ожидания вслух — догадки дорого обходятся.

Коротко о том, что известно достоверно

Если убрать легенды, остаётся довольно ясная картина. Художник из семьи гравера, получивший академическую подготовку и начинавший с декоративных заказов. Один из основателей и первый президент Венского сецессиона, автор манифеста о праве искусства на свободу. Создатель золотого периода в живописи, соединивший византийские мотивы и обнажённую натуру. Человек, который так и не женился, жил с матерью и сёстрами, много лет был близок с Эмилией Флёге и оставил после себя огромный корпус рисунков, не предназначенных для чужих глаз.

Этого достаточно, чтобы говорить о нём как о человеке, у которого чувственность, порядок и ремесло не противоречили друг другу, а складывались в одну конструкцию. Именно поэтому его работы и сегодня читаются так непосредственно.

Частые вопросы